Рассказы о покойниках, упырях, ведьмах, колдунах, страшных карликах и просто хороших людях...

Следите за публикациями новинок


Злой, бессердечный человек


- 1 / 4 -следующая

Бывает так, что мужчина, дожив до солидного возраста с репутацией чище выходного кителя, вдруг в одночасье сходит с ума. К ужасу своих родных, и к радости завистников, он начинает творить такие вещи, которые, быть может, ни за что не позволил бы себе в юности.

Так случилось и с Матвеем Львовичем Ледастровым, отставным штабс-капитаном, снискавшим себе славу человека кроткого и богобоязненного. Матвей Львович, вырастив троих дочерей, и благополучно выдав их замуж, уединился с супругою своею, Одилией Ивановной, в деревне Немчиновке, в крепком пятистенке, возведенным ещё его дедом. К своему удивлению, Матвей Львович быстро обнаружил, что деревенская жизнь, о коей он столько мечтал, вовсе его не удовлетворяет. Одилия Ивановна, его супруга, городские привычки в деревне не оставила,  вставала поздно, к полудню. После обеда она давала наставления служанке и неторопливо собиралась на вечернюю службу в церковь, что была в соседнем селе. Возвращалась она уже к вечеру, к её приходу на веранде был сервирован чайный столик.  Одилия Ивановна, размачивая медовый коржик в кипятке, рассказывала супругу последние новости. Слушая её, Матвей Львович отчаянно боролся с желанием зевнуть, и думал о том, что жизнь их скучна и однообразна, в то время как в столице, напротив, она бурлит. Недавно было покушение на Великого Князя, а он здесь вынужден слушать про цены на рожь и роды легавой суки соседа, который, однако, предлагает щенков по сходной цене. И произошло то, что должно было произойти.

-Тьфу, ты пропасть! – вдруг сказал Матвей Львович не то сам себе, не то жене. Одилия Ивановна как раз поднесла коржик ко рту, и, не придав значения мужниным словам, продолжала:

- А Самсон Ильич, значит, как врежет кнутом мальчишке, мол, будешь знать, как воровать, шельмец! А мальчишка упал и затрясся в падучей. Бабы говорят, плохой это знак…

- Одилия, голубушка! – сладким голосом прервал её Ледастров. Несмотря на то, что характер у него был мягок и покладист, тон был столь елеен, что супруга тотчас навострила уши:

-Чего тебе, батюшка?

Повернувшись, она оторопела. Муж уже стоял в дверях, на нём был выходной сюртук, глаза сверкали лихорадочным блеском, мелко дрожал чисто выскобленный подбородок.

-Господи…Матвей Львович…- испуганно произнесла Ледастрова.- Чего это с тобою?

- Избавьте, избавьте меня от этой чепухи, матушка! Щенки, падучая, Самсон, сенокос, град, цены на хлеб…не могу я…ей Богу, не вынесу. Пощадите, Христа Ради! – голубые, добрые глаза Матвея Львовича застлали слёзы.

Он решительно вышел вон, лишь скрипнула половица, и отправился в сторону Сельца. Вернулся поздно, когда жена уже спала. Всю ночь мерил комнату шагами, а наутро, не став ждать пробуждения супруги, нацарапал короткую записку и сунул под дверь её спальни. Затем самолично запряг жеребца в легкую двуколку и помчался в направлении столицы, дрожа от охватившего его непонятного возбуждения, того самого, что обычно предвосхищает самое великое событие в жизни.

- 1 / 4 -следующая


Понравилось прочитанное? Рекомендуйте произведение своим друзьям


- распространение материалов без согласия автора и ссылки на сайт - запрещено. ВКонтакте | Facebook