Рассказы о покойниках, упырях, ведьмах, колдунах, страшных карликах и просто хороших людях...

Следите за публикациями новинок


Дом

Скачать произведение (.rtf)
- 1 / 17 -следующая

Он стоял нахмурившись в центре пустыря, образовавшегося после сноса его собратьев по улице Коминтерна. Стоял и смотрел выбитыми глазами на новенькие пятиэтажки Краснохолмска. Ему было никак не менее ста лет: облицовка светло-зеленая когда-то, а теперь грязно-бурая, облупилась, обнажив его  черные, влажные деревянные бока.  Местные его боялись - старались обходить стороной, но уж коли доводилось проходить мимо, то: старушки крестились, мамаши ускоряли шаг, увлекая за собой таращивших глаза любопытных малышей, а молодежь нарочито громко разговаривала и смеялась, чтобы скрыть беспокойство, которое неизменно охватывало каждого, кто оказывался близ его мрачных стен.

Дом был выстроен купцом Мелентьевым в стародавние времена, тогда  поселок, больше похожий на большую деревню, назывался  просто Холмы (статус города он получил позже, после Великой Октябрьской революции, одновременно с постройкой комбината).

Мелентьев, горячая голова, рискнул, вложившись в одно из сомнительных торговых предприятий, обещавших скорые барыши. Потерпев крах, он подался, по слухам, на север. Дом же за долги был продан с молотка. Прельстившись невысокой ценой, его приобрел некто Краузе – врач по призванию, немец по происхождению, лютеранин по вероисповеданию. С него-то всё и началось. По первой все шло гладко:  немец большую часть дома определил под клинику, имевшую стационар на пять человек, зубоврачебный кабинет с белым креслом и плевательницей, и даже родильную комнату, с двойными стенами  - кричи, не хочу. Мал помалу, народ потянулся к новому доктору. Краузе не брезговал брать плату за услуги натуральными продуктами – яйцами, молоком, мясом, яблоками, но в  большинстве случаев  предпочитал ассигнации.

***

« Эй, Тоська!  Посвети-ка сюда!» – дрожащим от возбуждения голосом крикнул Мишка. –  «Тут какая-то посудина!» 

Луч фонарика выхватил из темноты перемазанное лицо пацана с сощуренными в щелки глазами и упал на кучу хлама, сваленного в углу. Сверху лежала  старая миска, расписанная подсолнухами – вроде бы справная. И зачем выкинули?

«Миш, посмотри тазик, не дырявый - ли?  Можно прихватить с собой, вот мать обрадуется! Скажем, нашли.  А это что?  Смотри, какая лампа чудная!» – отозвалась девочка, направив луч на потолок. По верхним балкам пробежала тень, абажур всколыхнулся.  Тоське стало жутко. Она опустила фонарик, и неуверенно добавила:   «Миш, пойдем отсюда, а? Мать узнает, крику будет…»

Послышался шорох, и девочку накрыла волна теплого, затхлого воздуха.

«Миш…ты где? Мишка, мне страшно, выходи! Пожалуйста…» - Тоська, заскулив точно щенок, попятилась к выходу, и, задев ногой что-то мягкое, повалилась навзничь. Фонарик упал, но не разбился, уткнувшись лучом в распахнутый  недоуменно глаз брата, раскинувшегося на полу.

Мишу хоронили всем поселком. Не было только Тоськи – после случившегося у девочки повредился рассудок:  она так и не произнесла ни слова, после того, как её обнаружили на улице Коминтерна. Она сидела, обхватив руками колени, не проявляя абсолютно никакого интереса к окружающему миру.

Рыдала безутешная мать,  отец  с потемневшим от горя лицом избегал смотреть на обитый кумачом дощатый гроб, выставленный на табуретках у школы.  Было много сирени – так много, что издалека собравшиеся  казались бело-сиреневым пятном. Школьники стояли притихшие, смирные, с серьезными лицами. Почти все были в красных галстуках. Миша тоже был в пионерском галстуке - его приняли в пионеры незадолго до смерти, но под белоснежной сорочкой у него на тесемке был одет простой самодельный крестик – бабка настояла.

- 1 / 17 -следующая


Понравилось прочитанное? Рекомендуйте произведение своим друзьям


- распространение материалов без согласия автора и ссылки на сайт - запрещено. ВКонтакте | Facebook